Часть четвертая. Господин советник

Часть четвертая. Господин советник

Вода лилась тепловатая и скверная на вкус. Воронка душа была размещена противоестественно высоко, рукою не достать, и вялые струи поливали все, что угодно, только не то, что необходимо. Сток по обыкновению забило, и под ногами поверх решетки хлюпало. И вообщем было отвратно, что приходится ожидать. Андрей прислушался: в раздевалке все Часть четвертая. Господин советник еще бубнили и галдели. Кажется, поминалось его имя. Андрей искривился и принялся двигать спиной, стараясь изловить струю на хребет, — поскользнулся, схватился за шершавую бетонную стену, выругался вполголоса. Черт бы их всех драл, могли бы все-же додуматься — устроить отдельную душевую для правительственных служащих. Торчи здесь сейчас как корень Часть четвертая. Господин советник…

На двери перед самым носом было нацарапано: «Посмотри направо», Андрей механично поглядел вправо. Там было нацарапано: «Посмотри назад». Андрей спохватился. Знаем, знаем, в школе еще учили, сами писали… Он выключил воду. В раздевалке было тихо. Тогда он осторожно приоткрыл дверь и выглянул. Слава богу, ушли…

Он вышел, ковыляя по Часть четвертая. Господин советник грязноватому кафелю и брезгливо поджимая пальцы, и направился к собственной одежке. Краем глаза он поймал какое-то движение в углу, покосился и нашел чьи-то заросшие черным волосом тощие ягодицы. Так и есть, рядовая картина: стоит нагой коленками на лавке и глазеет в щель, где женская раздевалка. Аж окоченел весь от Часть четвертая. Господин советник бдительности.

Андрей взял полотенце и стал вытираться. Полотенце было дешевенькое, казенное, пропахшее карболкой, воду оно не то чтоб впитывало, как бы размазывало по коже.

Нагой все глазел. Поза у него была ненатуральная, как у висельника, — дыру в стенке провертел, видимо, ребенок, низковато и неловко. Позже ему там глядеть стало Часть четвертая. Господин советник, естественно, не на что. Он шумно перевел дух, сел, опустив ноги, и увидел Андрея.

— Оделась, — сказал он. — Прекрасная дама.

Андрей промолчал. Он натянул штаны и принялся обуваться.

— Снова мозоль сорвал — пожалуйста… — опять сказал нагой, рассматривая свою ладонь. — Который раз уже. — Он развернул полотенце и с колебанием осмотрел его Часть четвертая. Господин советник с обоих сторон. — Я вот чего не понимаю, — продолжал он, вытирая голову. — Неуж-то нельзя сюда экскаватор пригнать? Ведь всех нас можно одним-единственным экскаватором поменять. Ковыряемся лопатами, как эти…

Андрей пожал плечами а проворчал что-то себе непонятное.

— А? — спросил нагой, выставляя ухо из полотенца.

— Я говорю Часть четвертая. Господин советник, экскаваторов всего два в городке, — произнес Андрей раздраженно. На правом башмаке разорвался шнурок, и уйти от разговора было сейчас нереально.

— Вот я и говорю — пригнали бы один сюда! — сделал возражение нагой, энергично растирая свою цыплячью волосатую грудку. — А то — лопатами… Лопатой, если угодно, нужно уметь работать, а откуда, спрашиваю Часть четвертая. Господин советник я, нам уметь, если мы из горплана?

— Экскаваторы необходимы в другом месте, — проворчал Андрей. Окаянный шнурок никак не завязывался.

— В каком же это другом? — немедля прицепился нагой из горплана. — У нас же тут, как я понимаю, Величавая Стройка. А где же тогда экскаваторы? На Величайшей, что ли? Не слыхал про такую Часть четвертая. Господин советник.

На черта ты мне сдался с тобой спорить, поразмыслил Андрей злостно. И чего я, по правде, с ним спорю? Соглашаться с ним нужно, а не спорить. Поддакнул бы ему несколько раз, он бы и отвязался бы… Нет, не отвязался бы он все равно, о нагих бабах бы принялся Часть четвертая. Господин советник рассуждать — как ему полезно на их наслаждаться. Недотыкомка.

— Что вы поете, по правде? — произнес он, выпрямляясь. — Всего-то час в день требуют вас поработать, а вы уже разнылись, как будто вам карандаш в задний проход завинчивают… Мозоль он, как видите, сорвал! Травма производственная…

Нагой человек из горплана ошеломленно смотрел на Часть четвертая. Господин советник него, приотворив рот. Тощий, волосатый, с подагрическими коленками, с полным брюшком…

— Ведь себе же! — продолжал Андрей, с ожесточением затягивая галстук. — Ведь не на дядю — на самого себя требуют поработать! Нет, снова они недовольны, снова им все неблагополучно. До Поворота, небось, дерьмо возил, а сейчас в горплане служит Часть четвертая. Господин советник, а все-же поет…

Он надел пиджак и принялся скатывать комбинезон. И здесь человек из горплана подал в конце концов глас:

— Позвольте, государь! — воскликнул он обиженно. — Да я же совершенно не в том смысле! Я — только имел в виду рациональность, эффективность… Удивительно даже! Я, если угодно, сам мэрию брал!… Я Часть четвертая. Господин советник и говорю вам, что если Величавая Стройка, то все самое наилучшее и должно быть сюда… И вы на меня не извольте орать!…

— А-а, говорить здесь с вами… — произнес Андрей и, на ходу заворачивая комбинезон в газету, пошел из раздевалки.

Сельма уже ожидала его, сидя на скамеечке поодаль Часть четвертая. Господин советник. Она вдумчиво курила, смотря в сторону котлована, обычно положив ногу на ногу, — свежайшая и розовая после душа. Андрея неприятно кольнуло, что этот волосатый недоносок, очень может быть, пускал слюни и глазел в щель конкретно на нее. Он подошел, тормознул рядом и положил ладонь ей на холодную шейку.

— Пойдем?

Она подняла Часть четвертая. Господин советник на него глаза, улыбнулась и потерлась щекой о его руку.

— Давай покурим, — предложила она.

— Давай, — согласился он, сел и тоже закурил.

В котловане копошились сотки людей, летела земля с лопат, вспыхивало солнце на отточенном железе. Груженые грунтом подводы вереницей тянулись по обратному склону, у штабелей бетонных плит накапливалась еще одна Часть четвертая. Господин советник смена. Ветер крутил красную пыль, доносил клочки маршей из репродукторов, установленных на цементных столбах, раскачивал большие фанерные щиты с выцветшими девизами: «Гейгер произнес: нужно! Город ответил: создадим!», «Великая Стройка — удар по нелюдям!», «Эксперимент — над экспериментаторами!».

— Отто обещал — сейчас ковры будут, — произнесла Сельма.

— Это отлично, — обрадовался Андрей. — Бери наибольший Часть четвертая. Господин советник. Положим в гостиной на полу.

— Я желала для тебя в кабинет. На стенку. Помнишь, я еще в прошедшем году гласила, как мы въехали?…

— В кабинет? — вдумчиво произнес Андрей. Он представил для себя собственный кабинет, ковер и орудие. Это смотрелось. — Верно, — произнес он. — Оч хор. Давай в кабинет.

— Только Часть четвертая. Господин советник Румеру непременно позвони, — произнесла Сельма. — Пусть даст человека.

— Сама позвони, — произнес Андрей. — Мне некогда будет… А вобщем, хорошо, позвоню. Куда для тебя его прислать? Домой?

— Нет, прямо на базу. Ты к обеду будешь?

— Буду, наверняка. Меж иным, Изя издавна навязывается зайти.

— Ну, и прекрасно! Сейчас же на вечер и зови Часть четвертая. Господин советник. 100 лет мы уже не собирались. И Вана нужно позвать, совместно с Мэйлинь…

— Умгу, — произнес Андрей. Насчет Вана он как-то не поразмыслил. — А не считая Изи ты из наших кого-нибудь собираешься позвать? — спросил он осторожно.

— Из наших? Полковника можно позвать… — нерешительно проговорила Сельма. — Он славный… Вообщем, если Часть четвертая. Господин советник кого-нибудь и звать сейчас из наших, то сначала Дольфюсов. Мы у их уже дважды были, неловко.

— Если б без супруги… — произнес Андрей.

— Без супруги нереально.

— Знаешь, что, — произнес Андрей, — ты им пока не звони, а вечерком поглядим. — Ему было совсем ясно, что Ван и Дольфюсы никак не смешиваются. — Может, лучше Чачуа Часть четвертая. Господин советник позовем?

— Гениально! — произнесла Сельма. — Мы его на Дольфюсиху напустим. Всем будет отлично. — Она бросила окурок. — Пошли?

Из котлована, направляясь к душевой, потянулась, пыля, еще одна масса Величавых Строителей — потных, громозвучных, грегочущих трудяг с Литейного.

— Пошли, — произнес Андрей.

По заплеванной песочной аллейке меж 2-мя рядами жиденьких свежепосаженных липок они вышли Часть четвертая. Господин советник на автобусную остановку, где еще стояли два битком набитых облупленных автобуса. Андрей посмотрел на часы: до отправления автобусов оставалось семь минут. Из фронтального автобуса раскрасневшиеся бабы выпихивали какого-то опьяненного. Опьяненный осипло кричал, и бабы тоже кричали истеричными голосами.

— С нахалами поедем либо пешком? — спросил Андрей Часть четвертая. Господин советник.

— А у тебя время есть?

— Есть. Пошли, над обрывом пройдемся. Там попрохладней.

Сельма взяла его под руку, они свернули влево, в тень старенького 5-этажного дома, обстроенного лесами, и по мощеной булыжником улочке направились к обрыву.

Район был тут глухой, заброшенный. Пустые ободранные домишки стояли вкривь и вкось, мостовые проросли Часть четвертая. Господин советник травкой. До Поворота и сходу после в этих мостах было опасно появляться не только лишь ночкой, да и деньком — кругом тут были притоны, малины, хавиры, селились тут самогонщики, скупщики краденого, проф охотники за золотом, проститутки-наводчицы и иная сволочь. Позже за их взялись: одних выловили и выслали в поселения Часть четвертая. Господин советник на болотах — батрачить у фермеров, других — маленькую шпану — просто разогнали кого куда, кое-кого в суматохе поставили к стене, а все, что нашлось тут ценного, реквизировали в пользу городка. Кварталы опустели. Попервоначалу еще прогуливались тут патрули, позже их сняли за ненадобностью, а в самое ближайшее время было общенародно объявлено, что трущобы эти Часть четвертая. Господин советник подлежат сносу, а на их месте, повдоль всего обрыва в границах городской черты, будет разбита парковая полоса — развлекательнопрогулочный комплекс.

Сельма и Андрей обогнули последнюю развалюху и пошли повдоль обрыва по колено в высочайшей сочной травке. Тут было прохладно — из пропасти накатывал волнами мокроватый прохладный воздух. Сельма чихнула, и Часть четвертая. Господин советник Андрей обнял ее за плечи. Гранитный парапет еще не дотянули до этих мест, и Андрей подсознательно старался держаться подальше от края обрыва — шагах в пяти-шести.

Над обрывом каждый человек ощущал себя удивительно. При этом у всех, по-видимому, появлялось тут однообразное чувство, как будто мир, если глядеть на него Часть четвертая. Господин советник отсюда, явственно делится на две равные половины. К западу — необозримая сине-зеленая пустота — не море, не небо даже — конкретно пустота синевато-зеленоватого цвета. Сине-зеленое Ничто. К востоку — необозримая, вертикально вздымающаяся желтоватая твердь с узенькой полосой уступа, по которому тянулся Город. Желтоватая Стенка. Желтоватая абсолютная Твердь.

Нескончаемая Пустота к Часть четвертая. Господин советник западу и нескончаемая Твердь к востоку. Осознать эти две бесконечности не представлялось никакой способности. Можно было только привыкнуть. Те, кто привыкнуть не мог либо не умел, на обрыв старались не ходить, а потому тут изредка кого можно было повстречать. На данный момент сюда выходили разве что Часть четвертая. Господин советник влюбленные парочки, ну и то, приемущественно, ночами. Ночами в пропасти что-то сияло слабеньким зеленым светом, как будто там, в пучине, что-то тихо сгнивало из века в век. На фоне этого свечения темный пушистый край обрыва виден был отлично, а травка тут везде была на удивление высочайшая и мягенькая…

— А Часть четвертая. Господин советник вот когда мы построим дирижабли, — произнесла вдруг Сельма, — мы тогда как — подниматься будем ввысь либо опускаться в этот обрыв?

— Какие дирижабли? — рассеянно спросил Андрей.

— Как — какие? — опешила Сельма, и Андрей спохватился.

— А, аэростаты! — произнес он. — Вниз. Вниз, естественно. В обрыв.

Посреди большинства городских жителей, раз в день отрабатывающих собственный час Часть четвертая. Господин советник на Величавой Стройке, было всераспространено мировоззрение, как будто строится огромный завод дирижаблей. Гейгер считал, что такое мировоззрение следует пока всячески поддерживать, ничего при всем этом, но, прямо не утверждая.

— А почему вниз? — спросила Сельма.

— Ну, видишь ли… Мы пробовали подымать воздушные шары — без людей, естественно. Что-то там с Часть четвертая. Господин советник ними наверху происходит — они взрываются по непонятной причине. Выше километра еще ни один не поднялся.

— А что там, понизу, может быть? Как ты думаешь?

Андрей пожал плечами.

— Представления не имею.

— Эх ты, ученый! Государь советник.

Сельма подобрала в травке осколок некий старенькой доски с кривым заржавелым Часть четвертая. Господин советник гвоздем и кинула в пропасть.

— По кумполу там кому-нибудь, — произнесла она.

— Не хулигань, — произнес Андрей дружелюбно.

— А я такая, — произнесла Сельма. — Запамятовал?

Андрей поглядел на нее сверху вниз.

— Нет, не запамятовал, — произнес он. — Хочешь, в травку завалю на данный момент?

— Желаю, — произнесла Сельма.

Андрей осмотрелся. На крыше наиблежайшей развалюхи, свесив Часть четвертая. Господин советник ноги, курили двое каких-либо в кепках. Здесь же рядом, покосившись на груде мусора, стояла грубо сколоченная тренога с металлической бабой на корявой цепи.

— Глазеют, — произнес он. — Жалко. Я бы для тебя показал, госпожа советница.

— Давай вали ее, чего время теряешь! — пронзительно кликнули с крыши. — Лопух юный!…

Андрей притворился Часть четвертая. Господин советник, что не слышит.

— Ты на данный момент прямо домой? — спросил он.

Сельма поглядела на часы.

— В парикмахерскую нужно зайти, — произнесла она.

У Андрея вдруг появилось незнакомое будоражащее чувство. Он вдруг как-то очень явственно понял, что вот он — советник, ответственный работник личной канцелярии президента, почетаемый человек, что у него Часть четвертая. Господин советник есть супруга, прекрасная дама, и дом — обеспеченный, полная чаша, — и что вот супруга его идет на данный момент в парикмахерскую, так как вечерком они будут принимать гостей, не пьянствовать хаотично, а держать приличный прием, и гости будут не кто-либо, а люди все приличные, значимые, нужные, самые нужные в Часть четвертая. Господин советник Городке. Это было чувство внезапно осознанной зрелости, своей значимости, ответственности, что ли. Он был взрослым человеком, полностью определившимся, самостоятельным, семейным. Он был зрелый мужик, твердо стоящий на собственных ногах. Не хватало только малышей — все другое у него было как у реальных взрослых…

— Здравия желаю, государь советник! — произнес уважительный Часть четвертая. Господин советник глас.

Оказывается, они уже вышли из заброшенного квартала. Слева потянулся гранитный парапет, под ноги легли узорные бетонные плиты, справа и впереди поднялась белесая громадина Стеклянного Дома, а на пути стоял, вытянувшись и приложив два пальца к козырьку форменной фуражки, юный чистоплотный негр-полицейский в голубоватой форме наружной охраны.

Андрей рассеянно Часть четвертая. Господин советник кивнул ему и произнес Сельме:

— Извини, ты что-то гласила, я задумался…

— Я говорю: не забудь позвонить Румеру. Мне ведь сейчас человек пригодится не только лишь для ковра. Вина нужно принести, водки… Полковник любит виски, а Дольфюс — пиво… Я возьму, пожалуй, сходу ящик…

— Да! Пусть в сортире плафон сменят! — произнес Часть четвертая. Господин советник Андрей. — А ты сделай мясо по-бургундски. Амалию для тебя прислать?…

Они расстались у поперечной дорожки, ведущей к Стеклянному Дому — Сельма пошла далее, а Андрей, проводив ее (с наслаждением) очами, свернул и направился к западному подъезду.

Широкая, выложенная бетонными плитами площадь вокруг строения была пуста, только где-то Часть четвертая. Господин советник показывались голубые мундиры охраны. Под густыми деревьями, окаймлявшими площадь, торчали, как обычно, зеваки из новичков — скупо ели очами вместилище власти, — а пожилые люди с тросточками давали им пояснения.

У подъезда стоял уже драндулет Дольфюса, капот был, как обычно, поднят, из мотора выпячивалась затянутая в сверкающий хром нижняя часть шофера Часть четвертая. Господин советник. И здесь же смердел грязный, прямо с болот, грузовик фермерского вида — над бортами неряшливо торчали красно-синие конечности некий ободранной говядины. Над говядиной вились мухи. Владелец грузовика, крестьянин, бранился в дверцах с охраной. Бранились они, видимо, достаточно издавна: уже дежурный начальник охраны был тут и трое полицейских, и еще Часть четвертая. Господин советник двое нерасторопно приближались, поднимаясь по широким ступеням с площади.

Крестьянин показался Андрею знакомым — длиннющий, как жердь, тощий мужчина с обвисшими усами. От него пахло позже, бензином и перегаром. Андрей показал собственный пропуск и прошел в вестибюль, успевши выудить, но, что мужчина добивался лично президента Гейгера, а охрана внушала ему, что Часть четвертая. Господин советник тут служебный ход и что ему, мужчине, надлежит обогнуть здание и попытать счастья в бюро приемной. Голоса спорящих равномерно выселись.

Андрей поднялся в лифте на 5-ый этаж и вступил в дверь, на которой красовалась черно-золотая надпись: «Личная канцелярия президента по вопросам науки и техники». Сидевшие Часть четвертая. Господин советник у входа курьеры встали, когда он вошел, и схожим движением упрятали за спины дымящиеся окурки. Больше в белоснежном широком коридоре никого не было видно, но из-за дверей, совершенно как когда-то в редакции, доносились телефонные звонки, деловые диктующие голоса, треск пишущих машинок. Канцелярия работала на полном ходу. Андрей раскрыл дверь Часть четвертая. Господин советник с табличкой «Советник А. Воронин» и вступил в свою приемную.

Тут тоже поднялись ему навстречу: толстый, вечно потеющий начальник геодезического сектора Кехада; апатический, горестный видом, белоглазый заведующий отделом кадров Варейкис; вертлявая стареющая тетка из денежного управления и некий незнакомый мальчик спортивного вида — нужно мыслить, новичок, ожидающий представления. А Часть четвертая. Господин советник из-за собственного столика с машинкой у окна проворно поднялась, улыбаясь ему, его личный секретарь Амалия.

— Здрасти, здрасти, господа, — звучно произнес Андрей, изображая самую добродушную ухмылку. — Прошу прощения! Окаянные автобусы набиты битком, пришлось пешкодралить от самой стройки…

Он принялся пожимать руки: потную лапищу Кехады, вялый плавник Варейкиса, горсть сухих Часть четвертая. Господин советник костей денежной тетки (Какого черта она ко мне приперлась? Что ей здесь могло пригодиться?) и чугунную лопату насупившегося новенького.

— Я думаю, даму мы пропустим вперед… — гласил он. — Мадам, прошу вас (это денежной тетке)… Чего-нибудть срочное есть (это вполголоса Амалии)? Благодарю вас (он взял протянутую телефонограмму и раскрыл дверь в Часть четвертая. Господин советник кабинет)… Прошу, мадам, прошу…

На ходу разворачивая телефонограмму, он прошел к столу, смотря в бумагу, показал тетке рукою в кресло, позже сел сам и положил телефонограмму впереди себя.

— Слушаю вас.

Тетка затарахтела. Андрей, улыбаясь уголками губ, пристально ее слушал, постукивая карандашиком по телефонограмме. Все было ему ясно с Часть четвертая. Господин советник первых же слов.

— Простите, — оборвал он ее через полторы минутки. — Я вас сообразил. Фактически, у нас не принято принимать людей по протекции. Но в вашем случае мы, непременно, имеем дело с некоторым исключением. Если ваша дочь вправду так интересуется космографией, что занималась ею без помощи других, еще в школе Часть четвертая. Господин советник… Позвоните, прошу вас, моему заведующему кадрами. Я поговорю с ним. — Он встал. — Непременно, такие амбиции у молодежи надлежит всячески приветствовать и поощрять… — Он проводил ее до двери. — Это полностью в духе нового времени… Не благодарите меня, мадам, я просто выполнил собственный долг. Всего лучшего…

Он возвратился к столу и перечитал Часть четвертая. Господин советник телефонограмму. «Президент приглашает г-на советника Воронина в собственный кабинет к 14.00». Все. По какому делу? Для чего? Что с собой иметь? Удивительно… Вероятнее всего Фриц просто заскучал и желает потрепаться. Четырнадцать ноль-ноль — это время обеденного перерыва. Означает, обедаем у президента… Он снял трубку внутреннего телефона.

— Амалия, давайте Кехаду Часть четвертая. Господин советник.

Дверь отворилась, и вошел Кехада, ведя за собой за рукав спортивного юнца.

— Желаю представить вам, государь советник, — начал он прямо с порога, — вот этого юного человека… Дуглас Кетчер… Он — новичок, прибыл всего месяц вспять, и ему скучновато посиживать на одном месте.

— Ну, — произнес Андрей, засмеявшись, — нам всем скучновато посиживать на Часть четвертая. Господин советник одном моете. Очень рад, Кетчер. Откуда вы родом? Из какого времени?

— Даллас, штат Техас, — внезапно глубочайшим басом проговорил юнец, застенчиво улыбаясь. — Шестьдесят 3-ий год.

— Чего-нибудть кончали?

— Обычный институт. Позже много прогуливался с геологами. Разведка нефти.

— Отлично, — произнес Андрей. — Это то, что нам необходимо. — Он поиграл карандашом Часть четвертая. Господин советник. — Вы, может быть, не понимаете этого, Кетчер, но у нас тут принято спрашивать: почему? Вы бежали? Либо вы находили приключений? Либо вас заинтриговал Опыт?…

Дуглас Кетчер насупился, взял в кулак правой руки большой палец левой, поглядел в окно.

— Можно сказать, что я бежал, — пробубнил он.

— У их там президента застрелили, — объяснил Часть четвертая. Господин советник Кехада, утирая лицо платком. — Прямо у него в городке…

— Ах, ах так! — произнес Андрей понимающе. — Вы каким-то образом попали под подозрение?

Юнец замотал головой, а Кехада произнес:

— Нет, не в этом дело. Это длинноватая история. Они ложили на этого президента огромные надежды, он был у их кумиром… словом Часть четвертая. Господин советник — психология.

— Окаянная страна, — изрек юнец. — Ничто им не поможет.

— Так-так, — произнес Андрей, сочувственно кивая. — Но вы понимаете, что Опыт мы больше не признаем?

Юнец пожал великими плечами.

— Мне это все равно. Мне тут нравится. Только я не люблю посиживать на одном месте. В городке мне скучно. А мистер Часть четвертая. Господин советник Кехада предложил мне пойти в экспедицию…

— Я желаю его отправить для начала в группу Сона, — произнес Кехада. — Юноша он крепкий, какой-никакой опыт у него есть, а отыскать людей для работы в тропических зарослях вы понимаете, как тяжело.

— Ну что ж, — произнес Андрей. — Я очень рад, Кетчер. Вы мне Часть четвертая. Господин советник нравитесь. Надеюсь, так будет и впредь.

Кетчер неудобно кивнул и поднялся, Кехада тоже встал, отдуваясь.

— Очередное, — произнес Андрей, поднимая палец. — Желаю предупредить вас, Кетчер, Город и Стеклянный Дом заинтересованы в том, чтоб вы обучались. Нам не необходимы обыкновенные исполнители, их у нас хватает. Мы нуждаемся в приготовленных кадрах Часть четвертая. Господин советник. Уверен, что из вас может получиться хороший инженер-нефтяник… Как у него с индексом, Кехада?

— Восемьдесят семь, — произнес Кехада, ухмыляясь.

— Ну, вот видите… У меня все есть основания быть уверенным в вас.

— Постараюсь, — буркнул Дуглас Кетчер и поглядел на Кехаду.

— У вас все, — произнес Кехада.

— У меня тоже Часть четвертая. Господин советник все, — произнес Андрей. — Всего лучшего… И запустите ко мне Варейкиса.

Как обычно, Варейкис не вошел, а вдвинулся в кабинет по частям, то и дело оглядываясь в щель приоткрытой двери. Позже он плотно закрыл дверь, неслышно подковылял к столу и сел. Скорбь на его лице обозначилась яснее, углы губ совершенно опустились.

— Чтоб Часть четвертая. Господин советник не запамятовать, — произнес Андрей. — Здесь была эта баба из денежного управления…

— Знаю, — тихо произнес Варейкис. — Дочка.

— Да. Итак вот, я не возражаю.

— К Кехаде, — не то спросил, не то приговорил Варейкис.

— Нет, думаю, лучше к расчетчикам.

— Отлично, — произнес Варейкис и вынул из внутреннего кармашка пиджака блокнот. — Аннотация ноль Часть четвертая. Господин советник-семнадцать, — произнес он совершенно тихо.

— Да?

— Закончен очередной конкурс, — так же тихо произнес Варейкис. — Выявлено восемь служащих с индексом интеллигентности ниже положенных семидесяти 5.

— Почему — семидесяти 5? По аннотации предельный индекс шестьдесят семь.

— Согласно объяснению личной канцелярии президента по кадрам, — губки Варейкиса чуть шевелились, — предельный индекс интеллигентности для служащих личной Часть четвертая. Господин советник канцелярии президента по науке и технике составляет 70 5.

— Ах ах так… — Андрей почесал темя. — Гм… Ну что ж, это разумно.

— Не считая того, — продолжал Варейкис, — пятеро из этих восьми не дотягивают и до шестидесяти 7. Вот перечень.

Андрей взял перечень, просмотрел. Полузнакомые имена и фамилии, двое парней и шестеро дам Часть четвертая. Господин советник…

— Позвольте, — произнес он, нахмурившись. — Амалия Торн… Это моя Амалия! Что еще за фокусы?

— 50 восемь, — произнес Варейкис.

— А в прошедший раз?

— В прошедший раз меня тут еще не было.

— Она же секретарь! — произнес Андрей. — Мой. Мой личный секретарь!

Варейкис невесело молчал. Андрей снова проглядел описок. Рашидов… Это, кажется, геодезист… Кто-то его хвалил Часть четвертая. Господин советник. Либо ругал?… Татьяна Постник. Оператор. А, это такая с кудрями, милая такая мордочка, что-то у нее с Кехадой было… хотя нет, это другая…

— Хорошо, — произнес он. — С этим я разберусь, и мы еще побеседуем. Отлично, если б вы по собственной полосы запросили объяснений по поводу таких должностей Часть четвертая. Господин советник, как секретарша, оператор… по поводу вспомогательного персонала. Не можем же мы предъявлять к ним такие же требования, как к научным сотрудникам. В конце концов, у нас и курьеры числятся…

— Слушаю, — произнес Варейкис.

— Чего-нибудть еще? — спросил Андрей.

— Да. Аннотация ноль-ноль-три.

Андрей сморщился.

— Не помню.

— Пропаганда Часть четвертая. Господин советник Опыта.

— А, — произнес Андрей. — Ну?

— Имеют место периодические сигналы по поводу последующих лиц.

Варейкис положил перед Андреем очередной листок бумаги. В перечне было всего три фамилии. Все мужчины. Все трое — начальники секторов. Главных. Космографии, социальной психологии и геодезии. Салливен, Бутц и Кехада. Андрей побарабанил пальцами по списку. Экая поруха, пошевелил мозгами он Часть четвертая. Господин советник. Снова 20 5 за рыбу средства. Вобщем, спокойствие. Не будем зарываться. Эту дубину все равно ничем не прошибешь, а мне с ним еще работать и работать…

— Неприятно, — произнес он. — Очень неприятно. Полагаю, информация испытана? Ошибок нет?

— Перекрестная и не один раз подтвердившаяся информация, — тусклым голосом произнес Варейкис. — Салливен утверждает, что Часть четвертая. Господин советник Опыт над Городом длится. По его словам, Стеклянный Дом, пусть даже кроме собственной воли, продолжает производить линию Опыта. Утверждает, что Поворот есть всего только один из шагов Опыта…

Святые слова, пошевелил мозгами Андрей. Изя то же самое гласит, и Фрицу это очень не нравится. Только Изе разрешается, а Салливену Часть четвертая. Господин советник, бедолаге, нельзя.

— Кехада, — продолжал Варейкис. — При подчиненных восторгается научно-технической мощью гипотетичных экспериментаторов. Принижает ценность деятельности президента и президентского совета. Два раза уподоблял эту деятельность мышиной возне в картонной коробке из-под обуви…

Андрей слушал, опустив глаза. Лицо он держал каменным.

— В конце концов, Бутц. Неприязненно отзывается лично Часть четвертая. Господин советник о президенте. В нетрезвом виде именовал имеющееся политическое устройство диктатурой посредственности над идиотами.

Андрей не удержался — крякнул. Черт их за язык тянет, с раздражением помыслил он, отталкивая от себя листок. Элита именуется — сами для себя на голову гадят…

— И все-то вы понимаете, — произнес он Варейкису. — И все-то вам понятно Часть четвертая. Господин советник…

Не нужно было этого гласить. Тупо. Варейкис, не мигая, горестно глядел ему в лицо.

— Отлично работаете, Варейкис, — произнес Андрей. — Я за вами, как за каменной стенкой… Полагаю, эта информация, — он постучал ногтем по листку, — уже переправлена по обыденным каналам?

— Будет переправлена сейчас, — произнес Варейкис. — Я был должен за ранее Часть четвертая. Господин советник поставить в известность вас.

— Отлично, — бодро произнес Андрей. — Переправляйте. — Он сколол булавкой оба листочка и положил их в голубий бювар с надписью «На доклад президенту». — Поглядим, что решит по этому поводу наш Румер…

— Так как информация такового рода поступает не в первый раз, — произнес Варейкис, — я полагаю, что государь Часть четвертая. Господин советник Румер будет советовать снять этих людей с ведущих постов.

Андрей поглядел на Варейкиса, стараясь сфокусировать глаза кое-где подальше за его спиной.

— Вчера я был на просмотре новейшей картины, — произнес он. — «Голые и боссы». Мы ее одобрили, так что скоро она пойдет широким экраном. Очень, очень советую Часть четвертая. Господин советник вам ее поглядеть. Там, понимаете ли, так…

Он принялся нерасторопно и тщательно излагать Варейкису содержание этой страшенной пошлятины, которая, вобщем, вправду, очень приглянулась Фрицу, ну и не ему одному. Варейкис молчком слушал, временами кивая в самых внезапных местах — вроде бы спохватываясь. Лицо его как и раньше не выражало Часть четвертая. Господин советник ничего, не считая уныния и скорби. Видно было, что он уже издавна растерял нить и ничегошеньки не осознает. В самый кульминационный момент, когда до Варейкиса очевидно дошло, что ему придется слушать все до самого конца, Андрей оборвал себя, откровенно зевнул и произнес добродушно:

— Ну и т.д., в том же Часть четвертая. Господин советник духе. Непременно поглядите… Кстати, какое воспоминание произвол на вас юный Кетчер?

Варейкис приметно встрепенулся.

— Кетчер? Пока у меня такое воспоминание, что с ним все в порядке.

— У меня тоже, — произнес Андрей. Он взялся за телефонную трубку. — У вас еще есть чего-нибудть ко мне, Варейкис?

Варейкис поднялся.

— Нет, — произнес он Часть четвертая. Господин советник. — Больше ничего. Разрешите идти?

Андрей благорасположенно покивал ему и произнес в трубку:

— Амалия, кто там еще?

— Эллизауэр, государь советник.

— Какой еще Эллизауэр? — спросил Андрей, следя, как Варейкис осторожно, по частям выдвигается из кабинета.

— Заместитель начальника транспортного отдела. По поводу темы «Аквамарин».

— Пусть подождет. Принесите почту.

Амалия появилась Часть четвертая. Господин советник на пороге через минутку, и всю эту минутку Андрей, покряхтывая, растирал для себя бицухи и шевелил поясницей, все приятно ныло после часа усердной работы с лопатой в руках, и он, как обычно, рассеянно задумывался, какая это, в сути, отменная зарядка для человека, ведущего по преимуществу сидящий стиль жизни.

Амалия плотно прикрыла за Часть четвертая. Господин советник собой дверь и, простучав по паркету высочайшими каблуками, тормознула рядом с ним, положив на стол папку с корреспонденцией. Он обычно обнял ее узенькие твердые ноги, обтянутые холодным шелком, похлопал по ляжке, а другой рукою открыл папку.

— Ну-с, что здесь у нас? — бодро произнес он.

Амалия так Часть четвертая. Господин советник и таяла у него под ладонью, она даже дышать не стала. Забавная девка и верная, как пес. И дело знает. Он поглядел на нее снизу ввысь. Как обычно в минутки ласки, лицо у нее сделалось бледное и испуганное, и когда глаза их повстречались, она нерешительно положила неширокую жаркую ладонь ему Часть четвертая. Господин советник на шейку под ухом. Пальцы у нее дрожали.

— Ну что, малышка? — произнес он нежно. — Есть в этом хламе чего-нибудть принципиальное? Либо мы с тобой на данный момент запрем дверь и переменим позу?

Это у их было такое кодовое обозначение для развлечений в кресле и на ковре. Про Амалию он Часть четвертая. Господин советник никогда не мог бы поведать, какова она в кровати. В кровати он с ней никогда не был.

— Здесь проект денежной сметы… — слабеньким голоском произнесла Амалия. — Позже всякие заявления… Ну, и личные письма, я их не вскрывала.

— И верно сделала, — произнес Андрей. — Вдруг там от какой-либо красотки…

Он отпустил Часть четвертая. Господин советник ее, и она слабо вздохнула.

— Посиди, — произнес он. — Не уходи, я стремительно.

Он взял 1-ое попавшееся письмо, порвал конверт, пробежал, сморщился. Оператор Евсеенко докладывал про собственного конкретного шефа Кехаду, что тот «допускает выражения в адресок управления и лично государя советника». Андрей знал этого Евсеенко отлично. Странноватый на уникальность был Часть четвертая. Господин советник человек и на уникальность неудачливый — злосчастный во всех собственных начинаниях. В свое время он поразил воображение Андрея, когда хвалил военное время 40 второго года под Ленинградом. «Хорошо тогда было, — гласил он с некий даже мечтательностью в голосе. — Живешь, ни о чем же не думаешь, а если чего нужно — скажешь бойцам Часть четвертая. Господин советник, они достанут…» Отвоевался он капитаном и за всю войну убил 1-го единственного человека — собственного политрука. Они тогда выходили из окружения, Евсеенко увидел, что политрука взяли немцы и обшаривают ему кармашки. Тогда он выпалил в их из-за кустов, убил политрука и удрал. Очень он себя за этот поступок хвалил Часть четвертая. Господин советник: они бы его запытали. Ну что с ним, дурачиной, делать? 6-ой донос уже пишет. И ведь не Румеру пишет, не Варейкису, а мне. Забавнейший психический выверт. Если написать Варейкису либо Румеру, Кехаду привлекут. А я Кехаду не трону, все про него знаю, но не трону, так Часть четвертая. Господин советник как ценю и прощаю, это всем понятно. Вот и выходит, что и штатский долг как бы выполнен, и человека не погубили… Экий уродец все-же, прости, господи…

Андрей смял письмо, выкинул в корзину и взял последующее. Почерк на конверте показался ему знакомым, очень соответствующий почерк. Оборотного адреса не было. Снутри конверта оказался Часть четвертая. Господин советник листок бумаги, текст был написан на машинке — копия, и не 1-ая, — а понизу была приписка от руки. Андрей прочел, ничего не сообразил, перечитал снова, похолодел и посмотрел на часы. Позже сорвал трубку с белоснежного телефона и набрал номер.

— Советника Румера, срочно! — рявкнул он не своим голосом.

— Советник Часть четвертая. Господин советник Румер занят.

— Гласит советник Воронин! Я произнес — срочно!

— Простите, государь советник. Советник Румер у президента…

Андрей кинул трубку и, отпихнув оторопевшую Амалию, ринулся к двери. Уже схватившись за пластмассовую ручку, он сообразил, что поздно, все равно уже не успеть. Если все это правда, естественно. Если это не идиотический Часть четвертая. Господин советник розыгрыш…

Он медлительно подошел к окну, взялся за обшитый бархатом поручень и стал глядеть на площадь. Там было пусто, как обычно. Маячили голубые мундиры, в тени под деревьями торчали зеваки, старушка проковыляла, толкая впереди себя детскую коляску. Проехал автомобиль. Андрей ожидал, вцепившись в поручень.

Амалия подошла к нему сзади, тихонько задела Часть четвертая. Господин советник плеча.

— Что случилось? — спросила она шепотом.

— Отойди, — произнес он, не оборачиваясь. — Сядь в кресло.

Амалия пропала, Андрей опять посмотрел на часы. На его часах уже прошла лишняя минутка. Естественно, поразмыслил он. Не может быть. Идиотический розыгрыш. Либо шантаж… И в этот момент из-под деревьев появился и нерасторопно двинулся Часть четвертая. Господин советник через площадь некий человек. Он казался совершенно небольшим с этой высоты и с этого расстояния, и Андрей не узнавал его. Он помнил, что тот был худощавый и стройный, а этот смотрелся грузным, разбухшим, и исключительно в самую последнюю минутку до Андрея дошло — почему. Он зажмурился и попятился от Часть четвертая. Господин советник окна.

На площади грохнуло — гулко и кратко. Дрогнули и задребезжали рамы, и на данный момент же кое-где понизу с раздражающим дребезгом посыпались стекла. Задавленно вскрикнула Амалия, а на площади понизу завопили истошными голосами…

Отстраняя одной рукою рвущуюся не то к нему, не то к окну Амалию, Андрей принудил себя Часть четвертая. Господин советник открыть глаза и глядеть. Там, где был человек, стоял желтый столб дыма, и за дымом ничего не было видно. Со всех боков к этому месту бежали голубые мундиры, а поодаль, под деревьями, стремительно росла масса. Все было кончено.

Андрей, не чувствуя ног, возвратился к столу, сел и опять взял Часть четвертая. Господин советник письмо.

«Всем сильным ублюдочного мира этого!

Я терпеть не могу ересь, но правда ваша еще ужаснее ереси. Вы превратили Город в обустроенный хлев, а людей Городка — в сытых свиней. Я не желаю быть сытой свиньей, но я не желаю быть и свинопасом, а третьего в вашем чавкающем мире Часть четвертая. Господин советник не дано. В собственной правоте вы самодовольны и бесталантны, хотя когда-то многие из вас были реальными людьми. Есть посреди вас и мои бывшие друзья, к ним я обращаюсь сначала. Слова не действуют на вас, и я подкрепляю их собственной гибелью. Может быть, вам станет постыдно, может быть — жутко Часть четвертая. Господин советник, а может быть — просто некомфортно в вашем хлеву. Это все, на что мне осталось возлагать. Господь да покарает вашу скуку! Это не мои слова, но я под ними с экстазом подписываюсь — Денни Ли».

Все это было написано на машинке, под копирку, 3-я либо даже 4-ая копия. А ниже шла приписка от Часть четвертая. Господин советник руки:

«Милый Воронин, прощай! Я взорвусь сейчас в тринадцать ноль-ноль на площади перед Стеклянным Домом. Если письмо не запоздает, можешь поглядеть, как это произойдет, но не нужно мне мешать — будут только излишние жертвы. Твой прошлый друг и заведующий отделом писем твоей бывшей газеты — Денни».

Андрей поднял Часть четвертая. Господин советник глаза и увидел Амалию.

— Помнишь Денни? — произнес он. — Денни Ли, завписьмами…

Амалия молчком кивнула, позже лицо ее вдруг как будто скомкало страхом.

— Не может быть! — произнесла она осипло. — Неправда…

— Взорвался… — произнес Андрей, с трудом шевеля губками. — Динамитом, наверняка, обвязался. Под пиджаком.

— Для чего? — произнесла Амалия. Она закусила губу, глаза ее налились Часть четвертая. Господин советник слезами, слезы побежали по небольшому белоснежному лицу, повисли на подбородке.

— Не понимаю, — произнес Андрей беспомощно. — Ничего не понимаю… — Он глупо уставился в письмо. — Виделись же не так давно… Ну, бранились, ну, спорили… — Он опять поглядел на Амалию. — Может, он приходил ко мне на прием? Может, я его не принял Часть четвертая. Господин советник?

Амалия, закрыв лицо руками, трясла головой.

И вдруг Андрей ощутил злоба. Даже не злоба, а обезумевшое раздражение, какое испытал сейчас в раздевалке после душа. Какого беса! Какого еще им рожна?! Чего им не хватает, этой швали?… Кретин! Что он этим обосновал? Свиньей он не желает быть Часть четвертая. Господин советник, свинопасом он не желает быть… Скучновато ему! Ну и катись к таковой мамы со собственной скукотищей!…

— Перестань реветь! — закричал он на Амалию. — Вытри сопли и ступай к для себя.

Он отшвырнул от себя бумаги, вскочил и опять подошел к окну.


chast-4-oformlenie-dissertacionnoj-raboti-pravila-perepechatki-rukopisi-chast-poryadok-zashiti-dissertacii-zaklyuchenie.html
chast-4-otkrivaem-dver-v-tonkij-mir-zastavka-alisa-noch.html
chast-4-preodolenie-sozavisimosti.html